Стихотворения УТАМИ (Юли Костиной)
UTAMI lyrics
|
.:: На исходе января .:: Во мне опять три тысячи чертей .:: Как в сумерках февральских неуютных .:: И – лишь в запястии хрупка .:: Если бы ты мне привез из Китая .:: Помолись обо мне, мой вчерашний .:: Я иду и чуть-чуть улыбаюсь .:: Кто выпустил на волю райских птиц? .:: Так хочется любви, которой не бывает! .:: Ах, вольно же нам, небожителям .:: Мне для вас ничего не жаль .:: Приглашу я Вас по старой памяти .:: Ноябрь хорош для домоседства .:: Я люблю этот месяц с загадочным запахом хвои .:: Вы не звоните. Что в моем Вам имени .:: Где-то там, где за далью сумрачной .:: Беспокоюсь о летних нарядах .:: Я балконную дверь открывала, и легкие бризы .:: Отпущена на все четыре стороны .:: Всем женщинам, не пишущим стихи .:: Я буду Вас любить, как сто сестер названных .:: Я вступила на остров шаткий .:: Нет, я право же умру от умиленья! .:: Как мне выжить на стыке столетий .:: Вы помните, как я шептала во тьме? .:: Сколько было тех игр без изыска .:: Август. Все контуры мягко очерчены .:: Ты кочуешь от облака к облаку .:: Не смотри мне в глаза – насмешнице .:: Ах, осень, как вы противоречивы .:: Отпущу себя на все четыре стороны .:: Мне уже ничего о тебе не снится .:: Я не стану тебя беспокоить, когда ты вернешься |
.:: Барышня, что за игру Вы затеяли с ветром? Опасно! .:: Алиса, бойся маленьких чудес .:: Ах, какой бы случился вечер .:: Девять стражей у моей души .:: Из какой-нибудь дальней дали .:: Как ты там, любимая, жива ли? .:: Каких тебе чудес, мой выдумщик беспутный? .:: Ты-то знаешь: все такая суета .:: О, моя неразумная леди! Не читай… .:: Черные белки похожи на чертиков .:: Мой деспот! Сладко ли тебе спится… .:: Ах, эта женщина пишет стихи! .:: Понемножку впадаю в бешенство .:: Нагадайте мне теплого неба .:: Я знаю тысячу поводов быть счастливой .:: Что стоит вам меня обнять? .:: Между сегодня и завтра, между вчера и сегодня .:: Хотите, я буду глобус вертеть? .:: Кепочка, лихо сдвинутая на левую бровь .:: Speranze aeree .:: Небо .:: Я на краю земли .:: Не жалей (27.10.2009)
UPDATED: 27 октября 2009 года |
|
Мне ветра ударяли в спину, Но, как видишь, еще держусь. Слушай, сделай меня счастливой! Или – думаешь – откажусь? Я немыслимый твой подарок Так припрятала – не найдешь. Но стихи мои без помарок На февральский ложатся дождь, И – блаженные, и – блажные, С этой искоркой – золотой Выдают меня – звездной пылью – Выдают глаза – с головой. 02.2002 в начало страницы *** На исходе января Праздники его забыты И листки календаря Взяли будничный разбег. Но мечты еще парят, Хоть все больше деловиты… Над скучающей душой Между небом и землей – снег… Небожительство мое Среди шариков и свечек Краткий роздых на пути Рыжей белки в колесе… Не о том мое житье… Мой далекий человечек, Да хранит тебя от бед Краткий всплеск ладони вслед… Дом на взлетной полосе… Млечный путь лежит в росе… Ох, и глупые ж мы все… 01.2003 в начало страницы *** Во мне опять три тысячи чертей Затеяли возню на выживанье. А жить ведь полагала без затей И думала учиться вышиванью. Но рук моих не усмирить шитьем, Когда они для серебра и ласки. Я примеряю новое житье, Как перышки венецианской маски. На полузвуке обрываю смех, На полувздохе обрываю нежность, И шелковая маска, как доспех Скрывает женской сущности погрешность. 11.2002 в начало страницы *** Не дождаться Вам покаяния. Голова моя не склоняется. Я упряма как изваяние, Незатейлива, словно странница. Как стихи на бумаге бережны! Но в словах моих столько каверзы! Не прильнуть к золотому бережку, Не спуститься ползком по траверсу. Руки в кровь, и губа закушена, И в глазах от обиды – бешенство, Но карабкаюсь, непослушная, Я к призам в облакам развешенным. Только ветер в ушах пронзительный – Слишком быстро века сменяются. Но смеюсь я так заразительно, Как у прочих не получается. 2001 в начало страницы *** Как в сумерках февральских неуютных Спасителен плетеный абажур! в начало страницы *** И – лишь в запястии хрупка, (Не плачь, я рядом) Как – в кольцах, смуглая – рука Владела взглядом! И замыкалось серебро На ломкость линий, А за окном – как мир старо – Зима, и иней, И синих сумерек поход На занавески, И здесь тепло, а там – метет В фонарном блеске… И взгляд – во взгляд. Ладонь – в ладонь, Как в отраженье. Вот так глядят… Вот так – огонь На пораженье. 12.2002 в начало страницы *** Если б ты мне привез из Китая Расписного воздушного змея, Это стало бы нашей тайной. …Жаль, что тайн я хранить не умею. Мне его приручить не удастся. Пусть летит: в нем свободы до черта. Но – как символ беспечного братства Между мною и небом – бечевка. По воздушным потокам дрейфует Мой карманный божок непогоды. Отпускаю тебя – с поцелуем. Отпускаю его – к небосводу. И не знаю, что может случиться, Натянись до предела бечевка: Может я, став летучей, как птица, Устремлюсь вслед за шелковым чертом, Может, пальцы изрезав в попытке Сохранить, удержать, не расстаться, Я останусь при шелковой нитке, Предоставив скитальцу – скитаться. …Если б ты мне привез из Китая Расписного воздушного змея, Я б сказала: “А мы улетаем – Я и змей. Жаль, что Ты не умеешь”. 23.04.2002 в начало страницы *** Или я не мастерица У тебя читать в душе? Я б могла тебе присниться, Может даже – снюсь уже. Шепот – твой висок щекочет, Привкус хмеля на губах… Что там женщина лопочет? Отчего она хлопочет О твоих чудесных снах? Все бы женщине смеяться! Все чертовке не всерьез! …Мне бы только удержаться, Милый, на людях от слез… 2002 в начало страницы *** Помолись обо мне, мой вчерашний, Как о городе молятся птицы, Пролетая над старыми башнями И над крышами из черепицы. Отражая их быстрый промельк В непрозрачной глади каналов, Старый город уснет, усталый, Подчиняясь их птичьей воле… Лишь за спущенной занавеской Кто-то – Боже, как это странно! – Тоже уличную невесту По-французски зовет желанной. И, запутавшись в междометьях Непослушного двуязычья, Двое на рубеже столетья Попирают его приличья. Им отпущена только эта Ночь, овеянная крылами. Их любовь отойдет с рассветом И с обыденными словами. Но покуда не сбрызнет розы Родниковой водой цветочник, Купидончик златоволосый Восхитительно неразборчив. Но покуда не прозвучали Пожелания с добрым утром, Им не знать роковой печали За любовью сиюминутной. Им ладони в ладонях кутать, Им чужие глаголы путать, Им коверкать произношенье И у Бога просить прощенья. Помолись обо мне, мой случайный, Как о городе молятся птицы, Пролетая над вечной тайной И над сутолокой амбиций. 1996 в начало страницы *** Я иду и чуть-чуть улыбаюсь Я сомненьями наслаждаюсь, Потому что не мне решать. Потому что в моей улыбке Недосказано все и зыбко. (Вот Джоконда-то, твою мать!) Я в витринном стекле отражаюсь, Словно – сонная – в море купаюсь. (Ну-ка спину прямее держать!) И опять улыбаюсь спонтанно. Я вам нравлюсь, как это не странно, И не стану вас разубеждать. Я иду и чуть-чуть улыбаюсь, Словно неба макушкой касаюсь, И щекотно макушке от звезд. Я сегодня такая чертовка! Я сегодня счастливая, словно От хозяина смывшийся пес. 02.2002 в начало страницы *** Кто выпустил на волю райских птиц? Все спуталось в мельканьи синих крыльев. Теперь пересечение границ Моим словам дается без усилий, Как ангелам. Я вам звоню в Москву Из островного заспанного рая И, расстояньями пренебрегая, Вас шепотом по имени зову. Смешались часовые пояса. Вы знаете, здесь скоро будет утро. И утром я, возможно, буду мудрой И сдержанной. Слипаются глаза. От этих птиц так много суеты: Мешают думать мне и застят звезды. И Южный Крест сквозь крылья и цветы Мне видится ужасно несерьезным. 01.09.2002 в начало страницы *** Так хочется любви, которой не бывает! Нет – не прекрасных роз, не шубку, не стихов – Так хочется любви, которая порхает На крылышках еще не высказанных слов. Мгновенье – и уйдет. И станет все обычно. Как жаль ее. Как жаль. Мгновенье – и уйдет. Как страстью тонкий лик досадно обезличен! Как целеустремлен не прерванный полет! Но вспомните, прошу! Вы знаете! Вы знали, Как первый взгляд скользит по пряди на виске, Затем – по облакам, по несусветной дали И вновь – по серебру, по кольцам на руке. Досадна немота, и все слова – некстати. Болтайте все, что вам сейчас на ум идет, Но выболтайте мне, случайно, Бога ради, Одну из редких фраз, которая сведет С ума меня и вас. Ошеломит. Областит. Опутает в шелка несбыточных надежд. Как хочется любви, когда я – в вашей власти, А вы еще – слепец и худший из невежд. 1987 в начало страницы *** Ах, вольно же нам, небожителям, Слезы сдерживать, смех не таить. Слишком близко богов мы видели, Чтоб бояться их рассердить! Нас дарили они подарками То заслуженно, то в аванс, Островами дразнили жаркими, В лоб во сне целовали нас. Знать, и им не чужды чудачества. Но не камешек я морской, Чтоб волнами меня обтачивать И приливом играть со мной. Я готова платить печалями За мгновенье у самых звезд. Я влюблялась – всегда – отчаянно, Но прощалась – всегда – без слез. И за щедрое расточительство Неразумной моей души Мне даровано небожительство, Или просто желанье жить. 11.02.2002 в начало страницы *** Мне для вас ничего не жаль – Ни ветров, ни уютной пристани. Лишь бы синим курилась даль, Лишь бы вы улыбались – издали. Мне не надо от вас даров, Ни весомых, ни опрометчивых – Я из тех золотых миров, Где вас любят цветы и женщины, Где и сны, и мечты легки, Где соседствуют так обманчиво Всей ботанике вопреки Орхидеи и одуванчики. Я из тех заповедных мест, Сторожилы – где – не советуют Ярких птиц и юных невест Соблазнять золотыми клетками, Где не связывают дружков Пустозвонными обещаньями. От того ли я так легко Улыбалась вам на прощание, Что для вас мне совсем не жаль Ни ветров, ни уютной пристани, Что прозрачна моя печаль, Словно взгляд безмятежный – издали, Что забыть вас так просто мне, И легко вспоминать по случаю… От того, что в вашей судьбе Я – бесспорно – мгновенье – лучшее. 1999 в начало страницы *** Я сожгу миллион мостов. Стану праздновать в будний день Отвыканье от нежных слов И твое превращенье – в тень. Я припрячу на самом дне Вдруг – надменно – блеснувших глаз Все, что видела в ярком сне О тебе, о себе, о нас. Посмеются – кому сказать, Что неделей, одной из ста, Я пыталась в душе занять Все пустующие места. Не запомнить на много дней То, о чем не пришлось болеть. Если я и была твоей, Если даже и буду впредь, Если даже перевернул За неделю ты сто страниц, Если рядом со мной уснул, Перейдя через сто границ, Если в самый последний миг – Тот, когда под крылом – земля – Ты увидел в глазах моих То, над чем пошутить нельзя, Ничего не прими всерьез – Ни стихов, ни тревожных глаз. Я прощалась с тобой без слез, Я не знаю дежурных фраз, Я не жду от тебя чудес И не путаю дня с огнем. Если роща кому-то – лес, То не мне заблудиться в нем. Распугаю всех синих птиц. Толку нет – их с руки кормить. Перевернуто сто страниц – О сто первой ли мне просить? Перевернуто сто миров – Я не стану грустить о них. И к тебе не приду из снов – У меня много дел других. И не вторгнусь туда, где ты Так давно, и не мной, любим. Догорают мои мосты. Никому не гулять по ним. Но когда к моему окну Станут сумерки подплывать, Может, я тебе и верну Право миром повелевать, Или встретиться – невзначай – Мне в чужих неземных краях. Будешь снова – Калиф на час. Буду снова – на час – твоя. 10.1997 в начало страницы *** Так забывают сновиденья Уже к утру… Смятенье мыслей, чувств смятенье, Смятенье губ… Так истончившеюся льдинкой За горизонт Луна с позвякиваньем дивным Плывет, плывет… Еще немного, и случится Рассветный час… Кому сейчас все это снится? Кому из нас? И кто забудет (мне известно, Так суждено), Как все совпало: время, место И за окном Неодолимое движенье Пальм на ветру… Так забывают сновиденья Уже к утру… 06.09.1998 в начало страницы *** О чем несбыточном мечтать Вам в одиночестве случится – Пусть с вами сбудется, свершится, А я не стану вам мешать. Все выболит, перегорит, Прошу простить великодушно За не рыдания в подушку, За не прощение обид, За не умение держать вас около, За невезенье, За хрупкое не- ощущенье Тепла и близости. Опять, Опять ваш номер набираю, И дрожи в пальцах не унять. Как чутко я не понимаю, Что вам мне нечего сказать, Что вы очнулись от озноба Случайной нежности ко мне, Что я всего лишь блик в окне, Нет, менее того: обломок Не чувства – чувственности. Вам Свой голос протяну ненужный По проводам. И повод дам К усмешке или к равнодушным, Хотя и вежливым словам. …А дождь июльский по стеклу Размазывает сон никчемный. Вам не уснуть. Присев к столу, Курите, думайте о чем-то Хорошем. Пусть не обо мне. Но на стекле в ползущих каплях Дробится вашей лампы свет, А вы жалеете, что нет меня. Грустить вас не заставлю. Не нанесу вам новых ран, Да и о прошлых не напомню, Поддайтесь только на обман – И вашу комнату заполнят Простые запахи дождя, Моих духов, тепла, июля, Вы только позовите: Юля. Нет. Только вспомните меня. В движенье капель на стекле Размеренность и безнадежность. Я не люблю вас: что вы мне? Но я лечу неосторожно На вашей лампы мутный свет. Я мошка. Мошка-однодневка. Вчера – была. Сегодня – нет. Мои часы секундной стрелкой Отмеряны. А крылышки Давно опалены. Не вами. Но все трепещут, все легки, Пусть конвульсивно, Пусть рывками, Над блеклым красным огоньком Куримой вами сигареты. У самых губ. И, ни за что, Вдруг, нежно, выдохом согреты. …Я не умею вас любить. Я не умею стать вам нужной. Я не умею вас забыть. Все крылышки прозрачно кружат Над огоньком. Под шум дождя. Под ваше ровное дыханье. И вы полюбите меня С непоправимым опозданьем. 1986 в начало страницы *** Необязательный фрагмент Моих печалей быстротечных. Надуманный источник бед. И все-таки… Чудесный вечер, И что-то теплится в глазах, На самом дне, к зрачку поближе. И мне не вспомнится никак, За что же Вас я ненавижу. 1987 в начало страницы *** Что за хитросплетенье Опрометчивых слов? Бродят милые тени В стенах наших домов, Улыбаются грустно – Позабытые – нам И стеснительно жмутся К самым дальним углам. Нет ни капли упрека В их легчайших шагах. Просто им одиноко В наших скучных домах. 1987 в начало страницы *** Потерям первым счет веду Не жалуюсь – понять пытаюсь: По чьим следам себя найду, Когда сама я потеряюсь. И кто останется по мне Грустить, как по своей потере? Мне очень хочется поверить, Что есть такие на земле. 1986 в начало страницы *** Целует кто-то, не любя, Мои смеющиеся губы. И, сам того не зная, губит Во мне влюбленную меня. 1986 в начало страницы *** Ты сам виноват во всем. Был дерзок, зол и всеведущ. А станешь – и не заметишь – Всего-то вчерашним днем… 1987 в начало страницы *** Приглашу я Вас по старой памяти В гости, выпить легкого вина. Я Вас разлюбила, Вы же знаете, Мой зеленоглазый лейтенант. Стало пухом все, что было порохом, И морщинки первые у глаз… До чего же мне легко и здорово Вам морочить голову сейчас! 1996 в начало страницы *** Атланты расправляют плечи, В усилии застыв навеки. Люблю вас, солнечные греки, Большие дети человечества! Мне ваши боги симпатичны, Язычница я, понимаете? И если бог, то бог античный Моей судьбой распоряжается. Все синева. Вода и небо. И женщина в тунике алой Стоит на той черте, где небыль Едва реальностью не стала. Под яркий всплеск ее одежды Ворвался ветер побережья. Как радостно стоять ей между Днем народившимся и прежним! И тянутся тысячелетья От ног ее – до той минуты, Где, засыпая на рассвете, Я чувствую: нужна кому-то. И древнегреческой Цирцеей Парю над улицей притихшей, И этот образ достоверен, Как лепестки отцветших вишен. 1985 в начало страницы *** …Я ничего не понимаю: Я в белый вихрь влечу с разбега, А то не вишни отцветают – То опадают хлопья снега. 1985 в начало страницы *** Ты письма женщины хранишь Давно вчерашней, Давно далекой, как Париж, И даже дальше, Давно в замужестве своем Благополучной… Но ведь зачем-то в дом ее Ты был допущен, И в доме этом при тебе Так много курят И в том, и в этом январе, И в том, что будет. И целится сквозь сизый дым Зрачок веселый… Не надоест же вам двоим… Нет, что вы, что вы… Здесь крепкий чай и аромат Духов французских, Здесь так загадочно молчат И безыскусно… Здесь к милым спутницам твоим Всегда любезны… Не надоест же вам двоим Бродить над бездной… 1990 в начало страницы *** Ноябрь хорош для домоседства При абажурах из лозы. Негромко тикают часы – Тишайшей бабушки наследство, По дому разместились тени, Придав вещам объем и смысл, И в гуще комнатных растений С вечерним сумраком слились. Ах, сумерки! Ваш час недолог. Погаснет сероватый свет, И в платье с вышитым подолом Вбегает в комнату – ах, нет! – Та, чьи черты так неказисты, А темный взгляд из-под бровей – Как отраженье всех неистовств Невзрачной юности моей. Влюбленная – всегда некстати – Влюбленная в саму любовь. Ну кто тебя потом отвадил Любить друзей, прощать врагов, С ума сходить над каждым словом Заученного наизусть письма И поддаваться снова, снова На все уловки естества. От нетерпенья умирая, Лишь об одном судьбу просить: Любови новые встречая, И той, одной, не пропустить, Не привязаться – в бой ввязаться И строить быт не из котлет – Из горечи капитуляций И детской радости побед. И если лечь под ноги пылью, То звездной пылью. Не земной. Бог мой! Какие мысли были! А нынче – скука и покой. И, от покоя стервенея, Шепчу сквозь дрему до утра: Оставьте узам Гименея Накал бикфордова шнура! 1993 в начало страницы *** Плыла высокая луна Над стародавним Амстердамом, И путал мудрый Сатана Любовью праведные планы. Украсив руки серебром И улыбнувшись незнакомо, Ты стала невесомым сном, И приглушенным нежным стоном, И вышла, шелком прошуршав, Под сень старинных гулких зданий, Туда, где встречи ожидал Ловец божественных созданий. Он знал таинственный пароль Ночного города свиданий, Где немудреная любовь Не верит в скуку обещаний, Живет – как бабочка кружит. И с первым сероватым светом Не гибнет: прекращает жить, Едва ли озаботясь этим. Ты не гнала ее с плеча. Твой спутник – гений летней ночи – Был легче лунного луча, И восхитительно порочен, Как Амстердам, как эта ночь Беспечных велосипедистов, Стремительно летящих прочь. 07.1995 в начало страницы *** Я люблю этот месяц с загадочным запахом хвои, Скрипом снега под окнами, пледом и красным вином, С ощущеньем, что мир так надежен и благоустроен, Что ничто никогда не изменится к худшему в нем. Обновление года сулит обновленные чувства. В закоулках души перебрав незатейливый хлам, Избавляюсь от запаха грусти. Мое безрассудство Остается при мне. И не будет навязано вам. Я легко отступлю от заявленных в спешке амбиций. Я приму легковесность отчаянных взглядов и слов. Я оставлю на память озябшую синюю птицу И беспечную нежность нечитанных вами стихов. Вышел срок. Белизна предпочтительней самых неистовых красок. Свет в уютной прихожей важнее пронзительных звезд. Акварели на стенах милее языческих масок. Фейерверки прекрасны, но кто же их примет всерьез? Кто захочет подмены реального чуда – шутихой? Кто захочет вписать антуражные пальмы в пейзаж За морозным окном? О, безумцы, безумствуйте тихо, Чтоб не высмеял кто-нибудь ваш безнадежный кураж. Затаитесь до времени в теплых веселых гостиных, Где обивка на креслах протерта локтями друзей. Сколько было порывов восторженно-необъяснимых! Сколько будет тревожных – и радостных сколько – вестей! Отдохните от ветреных чувств. Подождите покуда Оборвется капелью морозная оторопь зим. Я не знаю приятней минут, чем преддверие чуда. Я не знаю печальнее дней, что приходят за ним. Но как только отступят морозы, повеет цветами Из далеких и мною еще неисхоженных стран. И какое же счастье, что кто-то оставил за нами Это сладкое право – поддаться на новый обман! 12.1997 в начало страницы *** Вы не звоните. Что в моем Вам имени, Издалека негромко прозвучавшем? Мы движемся по параллельным линиям И, черт возьми, расходимся все дальше. Но Вам вослед не рухнет мироздание, Не сменят ритм закаты и рассветы. Жаль. Мы могли бы назначать свидания Друг другу на любом из континентов. 1998 в начало страницы *** Где-то там, где за далью сумрачной Млеют южные острова, Мудрый Шива бамбуковой удочкой Ловит брошенные слова, И в улыбке его доверчивой Столько знания о земном… Ты подумай об этом вечером, Чтобы мне рассказать. Потом. Посреди круговерти будничной Улыбнись, вспоминая, как Ловит Шива бамбуковой удочкой Наши фразы о пустяках. Для чего ему эта праздная Болтовня на пустой предмет? Он ее раздает по праздникам Вместо фиников и конфет. Но бывает, хотя и изредка, Необычным его улов – Вдруг такое случится высмотреть Меж случайных обрывков слов… Непустячные откровения В пустяковых блеснут словах, И закружится на мгновение Даже трезвая голова. Приоткроются синим краешком Бездны кобальтовых глубин – Это мне из беседы давешней Вдруг припомнился жест один, Или взгляд неприлично пристальный, Или вздрог грозовой ресниц: То ли миг непреложной истины, То ли происки райских птиц… И опять, ничего не значащий, Разговор полетит в эфир. Мы так славно с тобою начали Переделывать этот мир! Но слова – как цветные рыбины – Ускользали из наших рук. Мы опять своих тайн не выдали, И пустым оставался звук… Только Шива с бамбуковой удочкой Топчет ласковый бережок. Он то знает, кто в скором будущем Попадет на его крючок… 03.1998 в начало страницы *** Отчего все краски умерли Вместе с солнечным лучом? Видит Бог: такие сумерки Могут кончиться дождем. И цветного нет ни пятнышка, Ни полоски, ни мазка – Лишь сгущается тоска, Лишь кружит листва увядшая. Но не вся земля укутана Серой ватой, потерпи: Над Сиднеем и Калькуттой Ветер пальмы теребит, В розовых и желтых сполохах Догорающей зари Обнимают волны с шорохом Пляжи острова Бали. И кричат в любовном рвении Расписные попугаи В заповедных джунглях Кении Там, где манго и папайи. Не беда, что краски умерли. Мы ли не умеем ждать? А пока давай подумаем, Как нам перезимовать: Где расставить кадки с пальмами, Как развесить акварели… А мечты про страны дальние Мы отложим до Апреля. Он придет, и все изменится: Будет зелень, будет синь. Я Апрелю соплеменница (Из заштатных герцогинь). При дворе Его Высочества Полновластного Плута Можно делать все, что хочется: Вальс наигрывать с листа, Танцевать под звездным крошевом, Улыбаться невпопад И желать всего хорошего Искренне и всем подряд. Тоненький бисквит надламывать, Птицу синюю кормить И саму себя обманывать, Что легко тебя забыть. …Не беда что краски умерли: Выпью легкого вина – И сама раскрашу сумерки В небывалые тона… 27.10.1997 в начало страницы *** Беспокоюсь о летних нарядах, Улыбаюсь случайным стихам. Кто б Вы ни были – мною порядок Заведенный – менять Вам не дам. Он и так мне достался непросто – Столько хлама скопилось в душе: Уезжала на сказочный остров (На какой – позабыла уже), Расточала улыбки и нежность, То болтала, то видела сны… Я устала. Я буду прилежной Ученицей у ранней весны. Буду в плошках выращивать пальмы И рассеянно глобус вращать. Заведу себе новую тайну (Чтобы тут же о ней разболтать). Может, стану играть на рояле, Может, нитки и пяльца куплю… Не хочу, чтобы Вы мне мешали Знать, что я Вас ничуть не люблю. Вот увидите: стану тихоней. Ни письма от меня, ни звонка. Я забыла, как в Ваших ладонях Невзначай замирала рука, Я забыла, какие приправы Клали в блюда тропических стран. Я не помню (и к лучшему, право) С кем делила ночной океан. Я поставлю иные печали Во главу золотого угла. Я хочу, чтобы Вы промолчали Там, где я промолчать не смогла. Я хочу, чтобы каждое слово Было золотом, а не свинцом. Вы к такому пока не готовы. Поучитесь, пока за окном Разгораются первые краски После зимних томительных дней. И не ждите. Не будет подсказки. Недосуг мне: встречаю апрель, Улыбаюсь случайным прохожим, Шью наряды из ярких шелков. На меня это очень похоже – Мне легко среди красок и слов. Я держала ответ за беспечность, Но не помню, суров ли он был. Я приветствую новую вечность В полном блеске и полная сил. 10.04.1998 в начало страницы *** Миленький мой дружочек, Я ни во что не верю. Мир запятых и точек Новой грозит потерей. Кончился, не начавшись, Вечер отдохновенья Для от надежд уставших И их неисполненья. Милый, не обязуйся Завтра же все исправить. Милый, я – за безумства И за больную память. Я – за стихи, до ночи Читанные запоем – Мир запятых и точек Мне дорогого стоил – Буква ложится в слово, Слово ложится в строчку, Вас будоражит снова Мой непокорный почерк. Милый, я – за постели, Скомканные любовью – Только б мы не робели Перед прощальной болью! Миленький мой дружочек, Ты меня не удержишь. Мой торопливый почерк Выглядит так небрежно! Кончиком авторучки Целюсь я прямо в звезды. Миленький мой попутчик, Как же мы несерьезны! Я – за стихи до ночи, Я – за больную память. Лишь бы не ставить точку: Этого – не исправить. Ведь окончанье фразы – Как окончанье века – Слишком несообразно С участью человека… Миленький мой дружочек… 1998 в начало страницы *** …Я балконную дверь открывала, и легкие бризы На порог приносили сухих легкокрылых стрекоз… …На поверхность бассейна ложились, кружась, лепестки Орхидей. Или нет? Я ведь, знаете, скверный ботаник… Но весна до апреля, похоже, уже не настанет, А февральские дни так заполнены и коротки. …Да, в ветшающих картах сплетения звездных дорог Никакой астроном не найдет наших судеб скрещенья. Но внесло коррективы случайное перемещенье За экватор, на юг, нет, вернее на юго-восток. Эти южные звезды запутали все, как могли. А потом любовались – большие, холодные, злые, Как те двое под ними, обнявшись, по пляжу бродили, Оставляя следы на чужой половине земли.. …В наших странах – зима. И какой-то из зимних ветров Непременно сотрет Южный Крест в неположенном месте. А на месте него будет грустно зиять перекрестье Двух размытых приливом нестойких цепочек следов. …Да, в ветшающих картах сплетения звездных путей Наши два – параллельны, заведомо и непреложно. Но пространство – не плоскость. В нем изредка все же возможно Карандашным пунктиром менять положенье вещей И, внося измененья, сверяться по кратким часам, Как другие сверяются по дестилетиям счастья, И смотреть, не мигая, как линии рвутся на части, Не давая сближаться ни звездам, ни материкам, Ни случайным прохожим, испачкавшим руки в пыльце Небывалых цветов, а потом испугавшимся чуда. …Вспоминали ли Вы, как загадочный каменный Будда Улыбался со шкафа резного, меняясь в лице Может жалостью к нам, может завистью? Разве узнать, Отчего его каменный взгляд становился бездонней? …Вот морока астрологам и хиромантам искать Объясненья по звездам и линиям наших ладоней!.. 02.1999 – 03.2000 в начало страницы *** Отпущена на все четыре стороны. Как бабочка на штормовом ветру: Вольна лететь, но крылышки поломаны, Могла бы умереть, но не умру. Отпущена небрежным жестом княжеским, Как отпускают челядь – свысока. Вольна уйти, но сгорбилась под тяжестью Упавшего на плечи потолка. 1998 в начало страницы *** Всем женщинам, не пишущим стихи, Не знающим, как белый лист коварен, И как легко рифмуются грехи С любой из самых пуританских спален, Как вкрадчивы умеют быть слова И как умеют быть бесцеремонны, Как ими набухает голова Не вовремя, не к месту, вне сезонно – В метро, в маршрутке, в офисе, в ночи, В любви и в безнадежном отупеньи, Всем женщинам, не знающим причин Самомучения стихосложеньем, Всем женщинам, умеющим хранить Невысказанность чувств, как дар и благо, Завидую, но продолжаю жить, Размахивая чувствами, как флагом, Раздаривая чувства, как брелки, Разменивая чувства, как банкноты На звонкие блестящие стихи – Монеты Дульсеней и Дон Кихотов. 1998 в начало страницы *** Я буду Вас любить, как сто сестер названных И в каждую весну Вам подарю два дня. А как Вам, милый, быть с подарком этим странным, Коль некого спросить, спросите у меня. Вы можете о нем не вспоминать полгода. Мне, право, все равно. Меня Вам не задеть. Но новый март придет, и вздорная погода Заставит Вас его поближе разглядеть. Вы можете хранить его на пыльной полке Как старое вино из дорогих сортов, Какое надо пить не походя, а с толком, В фамильном хрустале, под тиканье часов. Кто легче отпускал, чем я? Вольны! Идите! Кто улыбался в след прозрачнее меня? Я Вами дорожу. Вы – мой самоучитель Нежнейшей из наук сти-хо-сло-же-ния. Я буду Вас любить, как сто сестер названных И в каждую весну Вам подарю два дня. А как Вам, милый, жить с подарком этим странным, Коль некого спросить, спросите у меня… 23.03.2000 в начало страницы *** Колыбельная для мужчины Ты придумал себе беду – Я рукой ее отведу Как отводят челку со лба, Как сгоняют пчелку с цветка. Жизнь – она, конечно, борьба, Но рука у меня – легка. 2000 в начало страницы *** Я вступила на остров шаткий, Чуть качнувшийся под ногой. Я вернулась туда, где сладко Пахнут дни золотой пыльцой. Никого не ждала на встречу, Никому не махала вслед. А на остров ложился вечер. Вот и острова больше нет – Только теплая и густая, Вся из шорохов тихих – ночь. Остров, помнишь, кто я такая? Не возьмешься ли мне помочь? Здесь народец такой послушный – Вечно что-нибудь мастерит. Может, местному богу скучно? Может, он меня приютит? Я не стану ему обузой – Поболтаю с ним иногда, Научу говорить по-русски И шампанское пить со льда. Я настроюсь на лад минорный, Стану смуглой, как местный люд И приму от него покорно Тот порядок, что принят тут. Буду в ярком ходить саронге, Может даже – и босиком, Стану ласковой, тихой, скромной И непомнящей ни о ком. Только пусть он меня укроет В самой дальней из деревень От волнений славянской крови, разрывающих сердце мне. Только пусть он меня научит (Я науку легко пойму) Как мне больше других не мучить И не мучить себя саму. Даст увидеть, но без помехи, Эти рисовые поля, И шальные, в порогах, реки, И святых своих – в вензелях, Океанское побережье, Пальмы, юкки и Южный Крест… Я люблю тебя, остров, нежно, Хоть сама не из этих мест. 2002 в начало страницы *** Нет, я право же умру от умиленья! Я сама себе подружка по несчастью. Я сама к себе усядусь на колени И сама к себе пригреюсь и приластюсь. Чем порадовать тебя мне, дорогуша? Может, устриц хочешь или марципанов? Я же знаю: ты всегда любила груши И вино в прохладных матовых стаканах. Может быть, тебе угодно абрикосов Или вовсе уж заморских мангустинов? Я не буду задавать больных вопросов И подушку подложу тебе под спину. Никуда, конечно, это не годится: Быть самой себе дежурною жилеткой. Может хочешь колбасы или горчицы? Или свежую луну – ну только ж с ветки. Или – хочешь? Мы с тобой поедем к морю. Я совсем не знаю, чем тебя утешить. Нет, печально это все. Да я не спорю. И запутано. Ну скушай хоть орешек! Что ворчишь ты там про запах цианида? Как по-твоему миндаль-то должен пахнуть? И вину прокиснуть от такого вида, И цветам на подоконниках зачахнуть… Хочешь музыки живой в кафе напротив И пирожное, где крема много-много? Нет. Твоей фигуры это не испортит. Ну нельзя же быть с собой настолько строгой! Чем же мне тебя порадовать, старушка? Как избавить от вселенской этой грусти? Хочешь пива в расписной голландской кружке? Выпьешь кружечку – глядишь, да и отпустит. Хочешь – встретим моложавого брюнета? Ты ж ему закружишь голову в два счета! Что ты тянешься за новой сигаретой? Неохота? В самом деле неохота. Да не плачь ты. Мне самой едва ли лучше. Ну смотри: уже пошла вторая пачка. Пожалей мою израненную душу. Перестань. Не то сама сейчас заплачу. Хочешь, купим самых лучших вин испанских? Нам в Испанию слетать – чего же проще. Что-то, помню, от хандры… про мушек шпанских. Или это было про святые мощи? Ну чего ты развела такую сырость? Вот увидишь: нос к утру совсем распухнет. Я ж с тобой, подружка. Чтобы не случилось. Пусть хоть этот с….й мир сегодня рухнет. 2002 в начало страницы *** Как мне выжить на стыке столетий, Как на гребне волны уносимой? Только так: не печалясь о лете И надеясь на теплые зимы, Защищая свою непохожесть Лишь броней из улыбок летучих И вдыхая поверхностью кожи Солнце. Все. Даже то, что сквозь тучи. Каблучками стучась в тротуары Городов иностранноязычных, Оставляя булыжникам старым След, душистый от трав земляничных, Различая на вкус поцелуи, Как знаток – драгоценные вина. Кто сказал, что свиданья в слепую Непременно должны быть невинны? Видишь, там, в засыпающем небе Краткий проблеск беспечной кометы, Чей полет вечно-великолепен, Несмотря на паденья приметы? Так и я, с серебром на запястьях, В озорстве бесподобных насмешек, Все лечу в ожидании счастья – Позолоченный крепкий орешек. Из какой он был выпущен пращи? Чья рука не сдержала напора? Быть летящей. И быть – настоящей. И упасть. Но – надеюсь – не скоро. Но – надеюсь. На теплые зимы. Но – надеюсь. На теплые руки. Ах, как эти кометы ранимы… Эти губы – в вине и в разлуке – Все равно горячи и смешливы – Для любви и ее междометий. Как мне выжить? Я буду счастливой! Как мне выжить на стыке столетий? 2002 в начало страницы *** Вы помните, как я шептала во тьме? Возьмите, согласна быть тенью! Так Бог репетировал Ваше по мне Чудесное сумасхожденье… 2002 в начало страницы *** Сколько было тех игр без изыска: Нарезание солнечной дыни, Положение желтого – в синий: Дынных долек – в лазурную миску. Сколько было касаний плечами От которых уютно и жутко: Вдруг как он пропадет на минутку, Ну а мне – умирать от печали. Сколько было доверчивых: "любишь?" Чтобы в тысячный раз: "ну конечно!" Сколько было: беспечно – о вечном, И – вдвоем – против монстров и чудищ. Сколько было доверчивых дней: Просыпаться – уже улыбаясь – От того, что из кухни раздались Звуки жизни, созвучной моей. 2002 в начало страницы *** И снова мне читать Марину. Ну кто меня еще утешит, Когда браслетик мой старинный Запястье мне до крови режет? Ее полынная мятежность – Моя проторенная тропка. Марина – боль. Марина – нежность. А я – лишь соглядатай робкий. Но, глядя в ночь поверх страницы, – О, это женское гусарство – И я – маринин верный рыцарь, Готовый с ней – в ее мытарства. И жалоба с повадкой гордой Моя – кричит ЕЕ словами, Опасными, как шнур бикфордов И бесшабашными, как знамя. Марина – страсть. Марина – страсти Недостижимого предела. А я – другая. Рыжей масти. Земная. Я бы не посмела. 2002 в начало страницы *** Август. Все контуры мягко очерчены Первым намеком осенней прозрачности. Август. Беспечностью мысли отмечены И ускользающей неоднозначностью. Лета излет, ниспадающий звездами: Сколько желаний еще не загадано? К осени все обещания розданы, Страсти утихли, невесты просватаны. Не о чем. Незачем. Лето растрачено. Все, что казалось когда-то заманчивым … Время прощенья долгов неоплаченных, Время ракушек, забытых в карманчиках, Время песок из сандалии вытряхнуть, Время без резких движений – для плавности, Время для шепота – нежно, на выдохе, О невозможности, прелести, данности… Август. Уже без досады – смирение. Без раздраженья – принять и отпраздновать. Август. Спокойное сердцебиение. Август, какие мы все-таки разные! 08.2002 в начало страницы *** Ты кочуешь от облака к облаку, Мой туманный невидимый гость. Соглашаюсь: реалии – побоку, Раз в реалиях – не довелось. Принимаю нехитрое правило: Не касаться ногами земли. Посмотри: я уже их расправила – Ненадежные крылья свои. Только ты отвернись, мой загадочный: Первый взмах неуклюж и стыдлив. Дай на крылышках выправить складочки, Воробьем искупавшись в пыли. Что стесняться небесной невзрачности? Столь заметная здесь, на земле, Я учусь бестелесной прозрачности, Притяженье едва одолев. Я учусь никому не навязывать Ускоренье шагов в пустоту Вслед за взглядом прохладно-фаянсовым И дрожанием крыл на лету. Настроенья твои переменчивы… Ненадежна над бездной рука… Как тебе бестелесная женщина, Увлеченная за облака? Как легко я тобой завербована В пустозвонный небесный отряд! Зарифмована и замурована Как в янтарь – в твой фарфоровый взгляд. 2002 в начало страницы *** Почитай мне Ахматову. Почитай мне Цветаеву. В этом августе матовом Мне как свечке истаивать. Не люби – я не выдержу. Не жалей – что мне в жалости? …Это платье – для имиджа, А другое – для шалостей. Оба скомканы, брошены… Почитай мне Цветаеву. Королевам положено Мех носить – горностаевый. …Это платье для нежности… Если ты меня выдумал, Все грехи и погрешности Этой выдумки – видимость. Почитай мне Ахматову. Пожелай мне хорошего, Как невесте, просватанной Второпях за прохожего… 08.2002 в начало страницы *** Дай мне ключик от случая. Вдруг мне надо вернуться? Может быть, это – лучшее, Что могло подвернуться. Не любя, но сочувствуя, Протяни на ладошке – И захлопнутой устрице Нужно счастья немножко. Я не стала бы бременем: я живу многолюдно. Но на счастье у времени Свой тариф: поминутный. И совсем не от жалости У доверья в преддверьи Я решаюсь на шалости, Не дождавшись доверья. Может быть, это лучшее: Просто рядом проснуться. Дай мне ключик от случая. Мне нельзя не вернуться. 2002 в начало страницы *** Плачь, кури и пей вино, Абрикосы ешь без меры. У дверей твоих химеры Свили гнездышко давно. Как его не обходи – Все одно в помет ногами. Мир бесстыдно полигамен. Жизнь – вселенское говно. 2002 в начало страницы *** Не смотри мне в глаза – насмешнице. Не прикуривай от свечи. Я и умница, я и грешница, Я и ангел в твоей ночи. Подарила на память камушек – Из чужой страны – амулет. Не смотри на меня – я замужем. Наглядишься еще мне вслед. Пахнет пламя заморской пряностью – Для тебя я зажгла свечу. Примирись с неизбежной данностью: Догорит свеча – улечу. Веришь, где-то за океанами И меня ожидает дом. Вот натешусь чужими странами – И опять загрущу о нем. И вернусь: обживать, обхаживать, Отводить от него беду… Но о доме меня расспрашивать Для тебя – что ходить по льду. Догорает свеча ванильная… Я с корицей зажгу свечу… Видно, я не такая сильная, Как казаться тебе хочу… 2002 в начало страницы *** У меня витражи – в окне, У меня – корабли летят, У меня – по моей вине – Вдалеке от меня – грустят. У тебя – беспокойство глаз. У тебя – недоверье рук. Прошептать – как отдать приказ. И взметнуться – на каждый звук. У меня – столько нежных слов И нарядов – на каждый день. У тебя – запирать засов, Сокровенное прятать – в тень. У меня – мимолетность птиц, Рассекающих облака. У меня – изо всех границ – Никакая не далека. У тебя – от душевных смут, Каждый шаг – словно шаг по льду. Ну а мне – наводить уют, Отводить от тебя беду. 2002 в начало страницы *** Ах, осень, как вы противоречивы, Когда в моей вы селитесь душе! Вошли хозяйкой. Ну и как нашли вы Пристанище, неновое уже? Протерт ковер, но в ярких занавесках Запутались рассветные лучи, И чувства отшлифованы до блеска, Но – горячи. Ах, осень, как послушны вашим пальцам Серебряные спицы сквозняков! Я не звала. Но вы вольны остаться Среди стихов. Здесь у меня не прибрано – простите. Я собирала пыль со всех дорог. Смотрите, осень: вот самоучитель Мучительного чтенья между строк, Ракушки с пляжей, отблески улыбок, Вот – меж страниц – касание руки… Все – пустяки. Мельканье пестрых рыбок На дне реки. Все – женское. Ни канделябров чинных, Ни мрамора – увы, ни хрусталей. Для вашего вторженья нет причины. Оставьте свой пурпур для королей. Не воцаряйте безупречный серый. Мой свет – огонь. Мой цвет – ультрамарин. Мне нелюбезны ваши кавалеры И привкус ваших вин. Ах, осень! Вы скрываете усмешку, Лелея в пальцах хрупкий мой фаянс, И складки расправляете неспешно Своих одежд, не поднимая глаз. И я слежу за плавностью движений Не тщась и не пытаясь повторить… – В чем смысл твоих стихов? Самосожженье? – Желанье жить. 2002 в начало страницы *** Отпущу себя на все четыре стороны: Где мой север? где мой запад? где мой юг? Ничего, дружок, что мною очарованы Мальчик-конюх и пятьсот дворцовых слуг, Ничего, что об колючки платье порвано Из заморских стран привезенной парчи – Я шиповник собирала – чтобы вороны Красных ягод не склевали – и грачи. Ничего, что я под стать любой из горничных Загорела, как последний сорванец. Приглашу тебя, дружок, сегодня полдничать И надену – в лентах шелковых – чепец. Хочешь, буду молчаливая и чинная? Под подолом длинным спрячу башмачок, Обмакну в чернила перышко гусиное Как учил меня ученый старичок, Напишу тебе прилежное послание И чертей ни разу в нем не помяну… Только помни: королевы – пташки ранние: Раньше всех встречают осень и весну. И когда меня под утро не окажется На разбросанных постелях из шелков, Кто искать меня, проказницу, отважится В летних стаях перелетных мотыльков? Отпущу себя на все четыре стороны. Отпускаю. И никто мне не указ. Только вслед кричат обиженные вороны Ваших глаз… 2002 в начало страницы *** Мне уже ничего о тебе не снится. Сны остались в мокрых моих ресницах, Тобой целованных. Но не смей, дружок, на меня сердиться. Я ни в чьих руках не была синицей – Избалована… 2002 в начало страницы *** Я не стану тебя беспокоить, когда ты вернешься. Как гейша, ладошки сложу у груди. Буду тихой, когда ты вернешься И ты удивишься таким чудесам: "Здравствуй, милая. Ветер еще не погас на твоих волосах. Ты надолго ли тихая?" "Да. Только… не уходи." И когда ты научишься заново верить осенним моим вечерам, И когда ты придумаешь мне сто неспешных старинных имен, Я сменю оперенье с холодного шелка на выцветший лен, И забуду всех тех, кто был мною любим и в меня был влюблен, И забуду язык островов, что умела читать по губам, И свои острова, как брелки и открытки, соседским мальчишкам раздам… И придумаю тысячу новых стихов, чтобы ты не скучал… И кровать передвину в уютный альков от больных сквозняков… Чтобы каждое утро для нас становилось счастливым началом начал, Я затею привычку тебя по утрам целовать. Раньше слов. Вместо снов. Я придумаю тысячу новых стихов, чтобы ты не скучал… Ты придумаешь мне сто нежнейших старинных имен… 2002 в начало страницы *** Меня уже Вы не измените. Меня навряд ли Вы исправите. Пусть Вы сегодня миром правите И довели меня до слез… Я каждый раз люблю без памяти. Я всякий раз люблю без памяти. Я Вас сейчас люблю без памяти. Ненадолго, но так всерьез… 01.2003 в начало страницы *** Не для того ли нам зима, Чтоб не дай Бог не перепутать: Кого любить, чьи плечи кутать, Сходя или сводя с ума… Зима очерчивает круг, Случайные в него не вхожи… Закрытый клуб моей прихожей, Озноба зимнего недуг И лекарство озябших рук, И Новый Год уже возможен… И есть желания в душе, Чтоб загадать под звон полночный, И ключик – в скважине замочной Души – вращается уже… Запущен древний механизм Декабрьских ожиданий чуда, Тепла, родившегося из Зимы, морозов – ниоткуда… Зима…я примеряю плед, Как лучшее из бальных платий. Так проверяют: Скольких хватит Смотреть с любовью вслед… 12.2002 в начало страницы *** Я – чертик в твоей табакерке, Нелепый, веселый и злой, Неверный, как свет фейерверка, Ничей – и, пронзительно, – твой, Ломающий звонкие копья В пространстве зависших словес. Я – лучше любой из утопий. Я – черта попутавший бес. Волную (а как же иначе?) Врываюсь (некстати, зачем?) Я – икс в непосильной задаче, Я – игрек твоих теорем, Звено с беспокойным изъяном В логичной цепи бытия. Смутившая – даже смутьяна – И сбившая с бестолку – я! 12.2002 в начало страницы *** Будь моим душеприказчиком: Прикажи моей душе День прожить по-настоящему, На предельном кураже. Не мудри, не снисходительствуй – День такой – один на сто – Будь моим превосходительством… Что уж там – ве-ли-чес-твом! Посмотри – глаза распахнуты, Ни тревоги, ни тоски… Я такая, чтобы ахнул ты, Чтобы стиснуло виски… Знаю, знаю – невозможные Все иные дни в году! Но тебе сегодня Божия Власть дана вести: иду За тобою! Без оглядки! Я! Через лужи! По весне!… …Наяву такое – вряд ли бы… Значит, все-таки, во сне… 2002 в начало страницы *** Барышня, что за игру Вы затеяли с ветром? Опасно! Всякую каверзу может подстроить, я Вам говорю! Бросьте. Держитесь подальше. По синему – красным он разливает недобрую в небе зарю. Барышня, дайте ему на съеденье воздушного змея. Можете мне Вы не верить, так верьте глазам. Этот не шутит. Смотрите: в лоскутья развеял Вашего змея, отпущенного к небесам. И не надейтесь – Вам с этим безумцем не сладить. Он же из тех, кто над палубой рвет паруса! Лучше б Вам вздумалось льва по загривку погладить… Ласковый, как же…Да кто Вам такое сказал?! Ваших карабликов шелковых пестрая стайка… Ваши беспечные юбки из легкого льна… Ваше пальто на распашку и ночи без сна… Вы и взаправду, похоже, над ветром хозяйка… Барышня, как Вас зовут? Неужели… Весна! 2003 в начало страницы *** …И золотая брошена блесна В отдушину зеленых океанов… Весь мой улов – ненастная весна. Весь мой прибыток – проблеск в тучах рваных. Да, улетала. Знаю. Неправа. Никто бы мной, такой, доволен не был. …Но как я вас любила, острова, Распахнутые в океан и в небо!.. Прости, но мне опять не усидеть. Скажи "спасибо" – перезимовала… …А волосы мои – оттенком в медь Солнц экваториального накала… И я скучаю средней полосой, Пронзительно скучаю, непослушно, Как полк гусар, что пущен на постой Уездным городком прекраснодушным. …Не верь ни слову. Все слова, слова… Ах, лучше бы ты так доверчив не был… …Но как я вас любила, острова, Распахнутые в океан и в небо!… 2003 в начало страницы *** М.Л. Я держу тебя в секрете Мне не в тягость эта тайна. Автор милых междометий. Мастер нежностей случайных. Есть приманка между строчек У тебя для всякой птички. Соблазняешь многоточьем И как в плен берешь в кавычки. Ты – игрок сильнее прочих. Ты – ловец успешней многих. У тебя – особый почерк: Слишком дерзкий… Слишком строгий… Но, ломая рамки стиля, (Чертовщина? Наважденье?) Ты гоняешься за синим Крылышком стихотворенья. Кто – ловец? И кто – ловчее? Яркий всплеск ультрамарина, Смех – нечаян, счет – ничеен… След из пляшущих пылинок. 20.04.2003 в начало страницы *** Алиса, бойся маленьких чудес: Взгляд – исподволь, касание – случайно… Вздрог от касанья – крошечная тайна… Вздох… Старой книжки золотой обрез Под пальцами… (Что ведают они? Кем читаны? Что скрылось между строчек Пергаментных страниц?) Чей легкий почерк? Чьи – легкие – по лестнице ступни Нечаянно? Кто?.. Торопливый смех… Ненужная и важная детальность… Пронзительно, как босиком на снег – Одноутробность и одноментальность На час… Не для того ли родились – Узнать вот эту ямку над ключицей Под пальцами? И робко удивиться… И, недоумевая, разойтись… …Вне строгости предчертанностей. Вне… Помарка на скрижалях, Божья шалость…. …Алиса в Зазеркалье затерялась… А ты – во мне… 28.04.2003 в начало страницы *** Ах, какой бы случился вечер В летнем домике у воды! Ты бы весел был и беспечен, Я б из сада внесла цветы, Я бы их расставляла в вазы, Ты б откупоривал вино И ронял бы небрежно фразы Из созвездия ре-минор… Я, возможно, была бы в белом С тонкой вышивкой у манжет, Мошкара бы на свет летела, И луна бы с небес глядела Прямо в блюдечко с бланманже… Ты прикуривал бы от свечки Нечто тонкое с мундштуком, И органза на окнах млечных Чуть вздыхала бы сквозняком… Очень издали – звук рояля, Скатерть тонкого полотна… Ах, как славно бы мы стояли У распахнутого окна! Ты играл бы ножом для фруктов… Я бы дунула на свечу… Ах, какое б случилось утро!… Все, мой милый, молчу… Молчу… Молчу… 11.05.2003 в начало страницы *** Теплая, смуглая, летняя, Вся под ладонью – как вздох, Всех перекрестков дорог – Неугомонней и ветренней… Всю неуемность стихий Раз! – И сложила в стихи! Помнишь, как бабочкой скомканной, Жалкой, как все гордецы, В ворохе яркой пыльцы?.. Помнишь? Цветными осколками Брызнув в бездомность небес Слова единого – без?.. Помнишь, как первому встречному – Солнце, стихи, корабли, Сказки про остров Бали? …Шорох подошвы по млечному Вверх, без возврата – пути… Я не умею, прости… Я не умею про вечное: Слишком беспечная… 16.05.2003 в начало страницы *** Девять стражей у моей души. Стражи строги. А душа – грешит, Чуть от них ей ускользнуть случится. Ты – в пособниках ее грехов. Ты украдкой отводил засов Той темницы, где она томится. Ты для строгих стражей – невидИм. Проходил сквозь копья – невредим. Шел бесшумно по скрипучим сходням… Девять жизней у моей души. И одной из них ее лишит Тот, кто стражу обманул сегодня… 25.06.2003 в начало страницы *** На прощанье – что ж… Только нежно пальцами Пробежать по лбу… Говорили Вам, что любить скиталицу – Искушать судьбу! На прощанье – что ж… Только руку вскинула, Чуть жива… Говори, пока я еще не сгинула, Те слова! Если б я могла не просить о жалости – Повелевать, Повелела б Вам только эту малость я: Не смолчать! Что теперь гадать – хороша ли, стерва ли, Близко ль край, И кому из нас оступиться первому Прямо в рай… Что теперь гадать – кто из нас отступится: Я ж шутя! И на всем скаку колеснице в ступицу Камни полетят… Самозваный друг, по губам читающий, Закушенным в кровь! Каково тебе потерять товарища? Прекословь!!! Каково тебе потерять товарища Дерзких смут? Самозваный друг, между строк читающий, Не солгут Вам мои стихи. Но под гордым мрамором Вашего лба Начался отсчет рокового таймера: Не судьба… 09.07.2003 в начало страницы *** Мой ангел на меня сердит. Под пиджаком сутулит крылья. И все-таки – меня хранит. Бранится, но меня хранит. И… пахнет булочкой с ванилью. Мой ангел тяжело живет: Попробуй охранить такую, Которая не бережет Ни слез, ни денег…Ей везет. Но – Боже! Как она рискует! Мой ангел просит за меня У тех, кто надзирает свыше. И в голосе его звенят То стыд, то гордость за меня, То страх: а вдруг да не услышат? Мой ангел сверзился с небес Мне руки согревать дыханьем. Мой ангел – он почти что бес. Но сколько ангельских чудес Мне выпало его стараньем! – Мой ангел, выпьете вина? (он нынче хмурится, я знаю!)… Так и живем. Проем окна, Ванилью пахнет, ночь без сна, Его беда, моя вина: Я с толку ангелов сбиваю… 11.07.2003 в начало страницы *** Пронзительная – тиха. Успешная – неуспешна. …А долго ли до греха Целующим край одежды?.. Надежде в твоей душе Не место. Да и к чему бы? На взбалмошном вираже Целую. Не в лоб, а в губы. Прощаться или прощать – Не легче одно – другого… Прощаться – как отвечать За спрошенное сурово. Прощать – отвечать за все, До родинки на предплечье… За всех, кого may concern… Готова… Смогу… Отвечу… 24.07.2003 в начало страницы *** Из какой-нибудь дальней дали Донесется с соленым бризом: – Жаль, что Вы меня потеряли, маркиза. Из какой-нибудь дальней дали – Воробьиная перебранка: – Сколько? Скольких Вы растеряли, маркитантка?… 10.2002 в начало страницы *** Как ты там, любимая, жива ли? (как рукой – по стриженой макушке!) Что тебе канадские кукушки В сумерках вчера накуковали? Там, Где белка перышком чернильным Провода по облаку рисует – Все ли пахнет от тебя ванильно? (Он меня придумывал такую… Он меня придумывал такую – Неземную, юбками до пола, Будто я на палубе танцую Шхуны, пришвартованной к атоллу… Будто звезды в море льются густо Под гортанный смех креольских женщин, Будто мне давно прискучил жемчуг… А на ужин запекут лангустов…) Как тебе, любимая? Не скучно? Там, где клены опадают красным – Все ли ты хранишь свои ракушки? (Он меня встречал из дальних странствий… Он меня встречал из дальних странствий как заокеанскую принцессу! Мне бы надо было удержаться От соблазна ярких соответствий, Но судьба раскручивала глобус, И глаза от яркости саднило. Иногда ему мешала робость. Иногда я так его любила! Иногда стихи дышать мешали. А случалось – я дышала ими… Мне креолы руки целовали В зарослях цветущих бугенвиллий, Я носила яркие парео, Я курила тонкие сигары, Уплывала к берегам Борнео, Долетала до Мадагаскара…) …И – рукой по стриженой макушке: Как ты там, канадская кукушка?.. 24.11.2003 в начало страницы ***
В сумерках кошки серы.
Каких тебе чудес,
Эй, несущая околесицу!
Август – усталый король,
Ты-то знаешь: все такая суета –
О, моя неразумная леди!
Черные белки похожи на чертиков.
Мой деспот! Сладко ли тебе спится,
Ах, эта женщина пишет стихи!
Понемножку впадаю в бешенство.
Мы с тобою не неженки.
22.03.2005 в начало
страницы
Море волнуется раз,
17.05.2005 в начало
страницы
Нагадайте мне теплого неба – как то, на картинке про греческий остров,
27.05.2005 в начало
страницы
Я знаю, приятель, я знаю,
20.06.2005 в начало
страницы
И будет земля вертеться
10.07.2005 в начало
страницы
Когда бы я была мудра
12.10.2005 в начало
страницы
Я знаю тысячу поводов быть счастливой,
02.11.2005 в начало
страницы
Я тебя не помню. Совсем не помню. Почти. Почти.
08.11.2005 в начало
страницы
Что стоит вам меня обнять?
28.11.2005 в начало
страницы
Между сегодня и завтра, между вчера и сегодня,
19.12.2005 в начало
страницы
Хотите, я буду глобус вертеть 10.01.2006 в начало страницы
Кепочка, лихо сдвинутая на левую бровь, 7.10.2006 в начало страницы
Speranze aeree*
Он меня называет cara, darling, amore mio, my love... 2.03.2007 в начало страницы
Небо становится ниже. 18.05.2007 в начало страницы
- Когда казалось что ты летаешь, 24.05.2007 в начало страницы
Видишь? Это я. На краю земли. 18.10.2007 в начало страницы
Мне кажется, я могу умереть, считая до десяти. 18.10.2007 в начало страницы
Не жалей. Не жалей. Не жалей. Не жалей. 27.10.2009 в начало страницы
|
|
